Бурминъ. Силу чувствуютъ.
Оберталь. Будь они прокляты!...
Бурминъ. Тамъ, Евгеній Антоновичъ, отъ дядюшки опять телеграмма пришла. Я позволилъ себѣ вскрыть и расшифровать.
Оберталь. Ну?
Бурминъ. Если въ теченіе трехъ дней растрата не будетъ пополнена, мы всѣ -- на скамьѣ подсудимыхъ.
(Молчаніе)
Оберталь. Бурминъ, возьмите мой автомобиль, поѣзжайте въ городъ и немедленно привезите ко мнѣ Опричникова.
Бурминъ. Не лучше ли, графъ, вамъ самому?
Оберталь. Чтобы кто нибудь выслѣдилъ, какъ я вхожу въ его подлую лавку? Не безпокойтесь. Когда въ воздухѣ пахнетъ падалью, коршуны не обидчивы -- летятъ охотно!
Бурминъ. Да онъ, вѣдь, порченный или юродивый какой-то... Я его даже немножко боюсь.