Лаврентьевъ. Бѣгаютъ же гдѣ-нибудь какой-нибудь мальчишка или дѣвчонка, пущенные тобою на свѣтъ?
Алябьевъ. Нѣтъ... У меня никогда не было дѣтей!.. Какъ это странно, въ самомъ дѣлѣ!.. Я никогда раньше не задумывался надъ этимъ... Странно, что въ эту минуту... Да! У меня не было дѣтей... Мною кончается родъ... Это -- она: обреченность!..
Лаврентьевъ. Собственно говоря, намъ слѣдовало-бы оформить нашу сдѣлку нотаріальнымъ актомъ.
Алябьевъ. Пожалуй.
Лаврентьевъ. Впрочемъ, если ты желаешь сохранить тайну отъ княгини, то -- лучше за границей. Въ Москвѣ -- твоя княгиня слишкомъ всевѣдущій оракулъ.
Алябьевъ. Развѣ не довольно моего слова?
Лаврентьевъ. Форма! Хотя мы и чернокожіе, но, все же, въ нѣкоторомъ родѣ государство. Не бойся, условія будутъ не сложныя.
Алябьевъ. Съ моей стороны -- только одна строка.
Лаврентьевъ. Не злоупотребляй лаконизмомъ!
Алябьевъ. "Въ смерти моей прошу никого не винить."