Марья Григорьевна. За вами. И развода вамъ отъ меня не будетъ.
Княгиня Настя. Машка! не мели вздора!
Марья Григорьевна. Князь за разводъ съ васъ двѣсти тысячъ содралъ, а я не отступлюсь и за два милліона. Дѣвчонкою къ вамъ прилипла, старухою при васъ помру.
Княгиня Настя. Да, ты -- единственный человѣкъ въ домѣ, которому я вполнѣ вѣрю...
Таня (входитъ и слышитъ). Спасибо, Настя.
Княгиня Настя. Не обижайся, Таня. Одно дѣло -- любить, другое -- ввѣряться. Располовинена жизнь моя. Много есть такого, о чемъ я съ Марьею либо съ Козыревымъ бесѣдую, улыбаясь, а при тебѣ либо при Алешѣ и намекомъ помянуть не рѣшусь.
Марья Григорьевна. Ага! То-то! Шалите кошечкою, прячетесь зайчикомъ!
Княгиня Настя. Что подѣлаешь? Есть люди бѣленькіе и есть люди черненькіе, какъ мы съ Марьею.
Марья Григорьевна. Полюбите насъ черненькими, а бѣленькими-то насъ всякій полюбитъ!
Княгиня Настя. Любовь между черненькими и бѣленькими возможна. До болѣзни, до страсти. Но понимать другъ друга имъ не дано. И недовѣрія природнаго имъ не избыть. На днѣ самой хорошей любви живетъ страхъ взаимный.