Реньякъ. Да, онъ очень огорченъ. На "Снѣгурочку" были всѣ его расчеты.
Княгиня Настя. Это ужасно! Я прямо преступницею себя предъ нимъ чувствую! мнѣ стыдно въ глаза ему глядѣть... Но не могла же я знать, что его сіятельство, графъ Евгеній Антоновичъ, имѣетъ обыкновеніе дѣлать своимъ друзьямъ подарки изъ ссудныхъ кассъ.
Реньякъ. Вашей вины здѣсь, конечно, нѣтъ. Ратомскій не имѣетъ претензій.
Княгиня Настя. Да, у меня-то совѣсть не спокойна!..
Реньякъ. Ужъ если вамъ такъ неловко,-- подарите Ратомскому картину обратно... проще всего.
Княгиня Настя. Ай, нѣтъ, нѣтъ! Что вы? Развѣ можно? Отказаться отъ принятаго подарка? За что же я оскорблю Оберталя?... Онъ поступилъ безтактно, но я совсѣмъ не намѣрена съ нимъ ссориться.
Реньякъ. Да, конечно, безъ санкціи графа -- неудобно.
Княгиня Настя. Слушайте. Картина мнѣ совсѣмъ не нужна и, даже между нами будь сказано, мнѣ не нравится. Но она -- подарокъ друга и должна остаться на этой стѣнѣ. Но -- что я могу сдѣлать для Ратомскаго? Владимиръ Павловичъ! Милый! Научите! Помогите!
Реньякъ. Право, ужъ не знаю, какъ...
Княгиня Настя. Просто, я ему дамъ еще денегъ!