Княгиня Настя (смѣется). Да? А на мѣстѣ княгини Латвиной вамъ не случалось себя воображать?
Оберталь (смотритъ на нее внимательно). Не сумѣлъ-бы. Я грубый мужчина. Тонкая женская психологія, признаюсь, мнѣ чужда.
Княгиня Настя. А между тѣмъ у васъ въ характерѣ есть таки что-то женское.
Оберталь. Вы находите?
Княгиня Настя. Да. У васъ почеркъ такой -- мелкій, косой, бисерный,-- точно женщина пишетъ. Я теперь увлекаюсь изученіемъ почерковъ... Вы вѣрите въ теорію, что почеркъ -- зеркало характера?
Оберталь. Не совсѣмъ... Почеркъ часто мѣняется.
Княгиня Настя. Нѣтъ, нѣтъ. Относительно вашего, напримѣръ, я вполнѣ увѣрена, что вы, если-бы даже нарочно захотѣли, то не сможете измѣнить его такъ, чтобы нельзя было узнать.
Оберталь (встаетъ). Княгиня...
Княгиня Настя. Ай, что вы! Типунъ вамъ на языкъ! Княгини больше нѣтъ,-- есть купеческая дочь Хромова, будущая Алябьева.
Оберталь. Анастасія Романовна... вамъ... все извѣстно?