Мѣховщиковъ. Вы напрасно смѣетесь, графиня. Ни одно сословіе въ Россіи не выдѣляетъ поэтовъ больше, чѣмъ адвокатура.
Бурминъ. Каждое новое поэтическое теченіе и вѣяніе у насъ открываетъ обязательно -- адвокатъ.
Мѣховщиковъ. Я увѣренъ, что у каждаго русскаго присяжнаго повѣреннаго непремѣнно спрятана гдѣ-нибудь въ тайникѣ письменнаго стола завѣтная тетрадь съ риѳмами.
Лариса Дмитріевна. И вы пишете?
Мѣховщиковъ. Грѣшу, но не печатаю. А вотъ Вадимъ Прокофьевичъ...
Лариса Дмитріевна. Какъ? Вы, Бурминъ?
Бурминъ. А почему же -- нѣтъ, графиня?
Лариса Дмитріевна. Да вѣдь вы больше -- насчетъ конкурсовъ?
Бурминъ. Эхъ, графиня! Чѣмъ суше живетъ человѣкъ, тѣмъ больше ему иногда отмокнуть хочется.
Мѣховщиковъ. Вы попросите его прочитать что-нибудь въ новомъ стилѣ -- миѳологическомъ. Шедевры!