Груздевъ. Мы слѣлаемъ богатыхъ бѣдными и бѣдныхъ богатыми!
Княгиня Настя. Ай, нѣтъ, профессоръ! Ужъ это, пожалуйста, послѣ моей смерти. (Проходящему Оберталю) Я васъ сегодня совсѣмъ не вижу, графъ. Слышала. Поздравляю.
Оберталь. Очень благодарю васъ, Анастасія Романовна,-- но вопросъ еще не рѣшенъ окончательно. Могутъ явиться сильные конкуренты.
Княгиня Настя. Вамъ то? при протекціи дядюшки Долгоспиннаго? Или это не отъ него зависитъ? (Къ Мѣховщикову и Реньяку) Да, нечего, нечего усмѣхаться, господа! Я баба, мнѣ простительно не знать, кто изъ васъ, мужиковъ, ворочаетъ какими дѣлами. (Хохочетъ) Есть поговорка: "не легка наша жизнь съ большими деньгами". Голова у меня женская, безпамятная, а дѣлъ, дѣлъ -- развѣ бы вотъ графу Евгенію Антоновичу въ пору! Мой Артемій Филипповичъ иной разъ докладываетъ, я сижу, слушаю, сохраняю хозяйскій престижъ, а самое смѣхъ разбираетъ. Ничего не понимаю. Какъ туманъ!
(Проходитъ съ графомъ Оберталемъ)
Оберталь. У васъ, княгиня, есть лѣса въ полосѣ линіи. Можетъ быть, мы могли бы войти въ соглашеніе?
Княгиня Настя. Не знаю, голубчикъ. Спросите Артемія Филипповича.
Оберталь. Или... Артемій Филипповичъ самъ собирается выступить моимъ конкурентомъ на подрядъ?
Княгиня Настя. Не знаю, голубчикъ, ничего не знаю. И не вмѣшиваюсь. Все -- на рукахъ Артемія Филипповича. Вотъ купоны -- сама рѣжу: тутъ мужского ума не требуется.
(Кивнула головою и скрылась въ маленькую дверь у у камина).