Альбатросовъ. Объ электромоторѣ я съ вами буду говорить. Ѣдемъ, ѣдемъ.
(Уходять)
Реньякъ (Оберталю). Что задумался? Насъ ждутъ.
Оберталь. Да, да... иду... Если?... Непріятная конкуренція!
Ратомскій. Оберталь, вы на саняхъ? Я -- съ вами!
Оберталь. Да, да, конечно... Ну, поживемъ увидимъ!
(Уходятъ)
Груздевъ (въ вестибюлѣ). Я, собственно, объ электромоторѣ...
(Залъ опустѣлъ. Метрдотель медленно проходитъ, осматривая комнаты и гася электричество. Полный свѣтъ остается только въ бесѣдкѣ зимняго сада. Да у дверей столовой, бальнаго зала, у лѣстницы наверхъ и у телефона вспыхиваютъ ночныя лампы въ красныхъ колпачкахъ. Марья Григорьевна {Молодая, красивая, съ японскимъ личикомъ, фамильярна со всѣми до наглости, съ княгинею Настею безцеремонна, какъ подружка,-- очень важное лицо въ домѣ.}, камеристка княгини, проходитъ изъ столовой въ бесѣдку зимняго сада съ подносомъ, на которомъ фрукты и графинъ вина, и сервируетъ въ бесѣдкѣ маленькій столикъ на два прибора. Митя Климовъ выходитъ изъ глубины зимняго сада).
Марья Григорьевна. Ой, испугали! Словно тѣнь.