Алябьевъ. Жаль, все-таки, что ты считаешь меня какимъ то притворщикомъ.
Княгиня Настя. Не притворщикомъ.... зачѣмъ?... Ты не притворяешься, что любишь, да любишь то не по сердцу, а... ну, какъ это тебѣ объяснить? -- потому что теперь уже не корректно, что ли, тебѣ не любить меня. Но, въ сущности, я тебѣ -- все равно! Ты даже самъ не знаешь, до какой степени все равно!
Алябьевъ. Вотъ -- развѣ, что самъ не знаю. А что съ ревностью ты справляешься, это хорошо. Ненавижу ревность. Чувство дикарей и мѣщанъ.
Княгиня Настя. Моя ревность не дикая.
Алябьевъ. Такъ думаетъ о своей ревности каждая женщина.
Княгиня Настя. Ты не первый мой любовникъ. Но тебѣ первому отдала я не только свое тѣло, но и сердце, душу, голову. Я тебя не тѣломъ и не къ тѣламъ ревную.
Алябьевъ. Какая ты сегодня... торжественная!
Княгиня Настя. Волочись, влюбляйся, бери себѣ наложницъ, хоть женись, если тебѣ надо будетъ по дѣламъ твоимъ. Но -- я мысли не допускаю, чтобы кто нибудь стоялъ между твоею и моею душею, чтобы у тебя была дружба ближе моей, чье либо участіе къ тебѣ -- нѣжнѣе... Вотъ моя ревность, Алеша!
Алябьевъ. Этого и нѣтъ, мой другъ.
Княгиня Настя. Ты не позволяешь мнѣ поправить твои дѣла. Какъ это мнѣ обидно и грустно, ты знаешь...