(Слуга уходитъ)
Княгиня Настя (смотритъ въ зеркало). Красна, какъ макъ, глаза, какъ у пьяной. Надо привести себя въ порядокъ. Дай мнѣ руку, Алеша, проводи меня. Голова кружится. Проклятый темпераментъ! Нельзя мнѣ волноваться, нельзя!
Алябьевъ. Да и нѣтъ причинъ. Много шума изъ пустяковъ.
Княгиня Настя. Нѣтъ, не изъ за пустяковъ.
(Уходятъ)
Оберталь и Бурминъ (входятъ).
Бурминъ. Надѣетесь на успѣхъ?
Оберталь. Чортъ же знаетъ ее, сфинкса замоскворѣцкаго?
Бурминъ. Я, ваше сіятельство, въ качествѣ стараго воробья, полагаю такъ, что поступлю наилучше, если, по изложеніи обстоятельствъ дѣла, упорхну и оставлю васъ наединѣ. Ибо уповаю не столько на доводы разсудка, сколько на старый вашъ амуръ.
Оберталь. Никогда въ жизни не былъ въ такомъ подломъ положеніи. Словно торговать собою пріѣхалъ.