-- Кто из нас завтра пойдет и пристрелит этого господина.
-- Ты очумел?
Антон обвел общество растерянным взглядом.
-- Может быть, вы хотите поручить без жребия... чтобы я один?
Воцарилось тяжелое молчание. Все недоумевали, сбитые с толку неожиданностью. Все переглядывались.
-- Поймите же, Арсеньев...-- вымолвил, наконец с трудом овладев собою, тот, кого почитали главою кружка.-- Ваше внезапное предложение... оно... совсем не входит в программу!.. Мы не имеем нравственного права... э, черт! да и никакого права не имеем!.. решать столь важные вопросы так... частно... Мы не одни... Это вы поставили общий, чрезвычайно общий, чрезвычайно ответственный вопрос...
Арсеньев засмеялся, сжег билетики на свечке. Потом взял шапку, мотнул головою общий поклон и ушел.
-- Куда ты? Сумасшедший! Куда?-- догнал Антона один из любивших его товарищей, оторопелый, сконфуженный, в испуге.
-- А сегодня у Ратомских танцуют. Я пригласил Ольгу Александровну на мазурку.
Больше он никогда уже не показывался в кружке. Женщинам Антон достался с четырнадцати лет.