-- И, конечно, в нашем поколении невозможен яркий фокус, как Писарев или Владимир Соловьев. Русский гениальный юноша -- тип прошлого. Он умер с шестидесятыми годами и лежит в их мавзолее. Между нами не может быть гениального юноши. У нас раздавленные, раненые мозги. Мы невежды и поздно начинаем мыслить.
-- Ужасное ты говоришь, Антон! Тяжелое и ужасное!
Борис даже закрыл глаза, болезненно сморщился и затряс головою.
-- Если так думать, то стоит ли и жить на свете?
-- Попробуй: может быть, и стоит,-- засмеялся Антон.
-- Да я-то не думаю так, я не пессимист. У меня, брат, надежд -- полна голова, и в убеждениях я на твердом якоре... А вот ты...
-- Стоит,-- неожиданно и серьезно сказал Антон.
-- Сознавая себя, как ты рисуешь: пришибленным выродком бездарного и реакционного поколения?
-- Оно не бездарное.
-- А притуплённые и раненые мозги?