Борис отвечал ему длинным, загадочным и немножко насмешливым взглядом. Потом весело улыбнулся...
-- Да -- хотя бы и сектант?!
Через неудачного жениха сестры Евлалии, Илиодора Рутинцева,-- брат его оказался на одном курсе с Володею,-- Ратомский побывал и в противоположном лагере учащейся молодежи -- в барском или, по-московскому, "лицейском", от катковского лицея, который давал ему тон. Здесь -- либо пили, любили, танцевали, бушевали, либо -- смолоду приготовлялись в будущие губернаторы и "боевые" предводители дворянства. К буршам пристать Володя еще не имел охоты. "Охранительные" кружки будущих спасателей непогибающего отечества оттолкнули его своею сухостью, бюрократическим самодовольством, полицейскою самоуверенностью и жестокостью взглядов и глубоким, даже будто убежденным каким-то, невежеством. На экзаменах эти самодовольные юноши часто становились посмешищем профессоров, что ничуть не смущало их замкнутого в себе величия и откровенного презрения к "демократической сволочи" университета, с профессорами включительно. Они очень много говорили о Пушкине, но приписывали ему стихи Майкова и Апухтина. Они восторженно толковали о классицизме, но не умели перевести à livre ouvert {Сразу, без словаря (фр.).} пяти строк Тита Ливия. Убеждение здесь царило и твердо памятовалось -- одно: "Михаил Никифорович не выдаст".
И, действительно, не выдавал.
-- Позвольте! сколько вы ставите мне, господин профессор?-- возопил Рутинцев-junior {Младший (фр.).},-- носивший курьезное, по очереди родового преемства полученное, имя Авкта,-- когда либеральный любимец факультета, знаменитый М.М. Ковалевский вывел было против его фамилии кренделек тройки.
-- А сколько же вам? -- изумился профессор.-- По-настоящему говоря, и того много. Но я не охотник ставить единицы.
Авкт Рутинцев, красный, возбужденный, гневно-слезливый, принялся горячо доказывать, что ему необходима пятерка: иначе не выйдут кандидатские баллы. Ковалевский язвительно улыбнулся:
-- Ах, вам желательно кончить кандидатом? Может быть, рассчитываете остаться при университете?
Рутинцев презрительно оттопырил губу.
-- Не льщусь этою надеждою... Мой дядя -- князь Юфть-Кожемякин... Я -- к нему, в чиновники особых поручений.