И, пользуясь тем, что течение сблизило "лыжи", она протянула ему руку.
-- Знаете, я с первого нашего знакомства почувствовала, что мы с вами будем друзьями. Это очень странно: всегда подсказывает человеку какой-то инстинкт, как в его жизни будет новый знакомый,-- пройдет мимолетно, без следа, или должен сыграть роль... Ведь это было, кажется, на балу в дворянском собрании?.. вас представил,-- я помню,-- Гарусов... Я никогда потом не могла понять: почему вы, всегда такой спокойный, находчивый, un homme tout à fait comme il faut {Человек вполне приличный (фр.).}, показались мне сперва -- простите за откровенность! -- странным, неуклюжим, даже немножко смешным? Но вы мне сразу стали симпатичны: у вас в глазах тепло было...
Федор Евгениевич радостно засмеялся.
-- Еще бы! Я тогда уже часа два как был по уши влюблен в вас. По крайней мере, так кажется мне теперь, потому что я не могу уже представить себе такого времени, чтобы я знал вас, а еще не любил. Первый образ, в котором вы представляетесь мне,-- это -- как я впервые увидал вас... в вальсе с Гарусовым... ах, и хороши же вы были на том балу!.. и я уже люблю вас в нем и мучительно завидую Гарусову, зачем он кружит вас по залу, а я не могу...
-- Перестаньте, Федор Евгениевич!.. Вы знаете, что я не люблю, когда вы так говорите...
Голос Евлалии прозвучал мягкою, вынужденною досадою.
-- Ведь мы условились, что мы друзья -- только друзья. Зачем...
Евлалия сильно ударила веслом по воде и опередила Арнольдса. Он догнал ее.
-- Вы сердитесь? -- робко проговорил он.-- Простите меня: я забылся. Это не повторится.
Евлалия молчала и гребла. На черты ее прекрасного лица, уже неясные в надвигавшихся сумерках, легла, казалось Арнольдсу, печальная тень.