-- Вот тут, за это "покуда" -- я ужасно на него озлилась,-- вставила Евлалия.
Родные у него прекрасные, интеллигентные люди, и он с ними довольно хорош, хотя очень к ним небрежен. Впрочем, он так рано начал жить жизнью общественною, что для жизни частной у него покуца не было времени... Этот человек до сих пор не имел возможности и случая явить себя ни дурным, ни хорошим. У него масса способностей и задатков, которыми он сам любуется и других ослепляет, но даже лучшие из старших его друзей, родных и поклонников считают его существом незаконченным и не ручаются, что из него выйдет впоследствии и в какую сторону он повернет. Я не имею сейчас никаких данных назвать господина Брагина дурным человеком, но уверен и крепко стою на том, что он будет дурной человек. Буду счастлив, если время покажет, что я ошибаюсь, но не рассчитываю на то. А затем -- примите мои уверения, что я, высказав все, что лежало на душе, никогда более не позволю себе обратиться к вам с каким-либо мнением или советом по этому поводу. Я знаю свое место,-- дай Бог, чтобы и все знали. Будьте счастливы и не сердитесь на вашего, может быть, неловкого, но всем сердцем вам преданного и очень несчастного вашим неудовольствием медведя, Федора Арнольдса.
Ольга засмеялась и опустила письмо на колени.
-- Уж именно медведь!.. Теперь хорош,-- так будет не хорош... О мужчины! Надеюсь, ты не дала понять Брагину...
-- Разумеется, нет! Я дуэли не желаю...
-- И что же? Этим,-- Ольга показала на письмо,-- действительно свершился разрыв дипломатических отношений?
-- Как сказать... Я встретила Арнольдса потом в театре, у Мамонтова, помнишь, давали "Снегурочку", ты не захотела ехать и была с Бараницыными...
-- Объяснялись?.. Господи, прости меня, грешницу: при всей моей смиренности и большом уважении к Арнольдсу, я бы хорошо отчитала его за эту выходку.
-- Я тоже очень хорошо сознавала, что следует отчитать, как ты выражаешься... кстати: мадам Фавар в ужасе, что ты стала безобразно говорить по-французски и по-русски... видит в этом влияние Евграфа с его замоскворецким жаргоном.
-- Милая, с тех пор как Володя в университете, ты сама то и дело говоришь словечками его товарищей... Но -- дальше, дальше! Как же вы объяснялись?