-- Да, видишь ты, недосоленное-то уж очень скоро протухает... А читал небось: "Если соль рассолится",-- и прочее?
Володя осекся и закусил губу. Он открыл было рот, чтобы ответить Бурсту сильно и резко, но в это время Борис, не глядя, схватил его за локоть.
-- Что ты? -- удивился он.
Борис выпустил его руку.
-- Ах, извини! Я не тебя хотел,-- Бурста... Федос!..
Между ними произошел быстрый, как молния, немой разговор глазами.
-- Гм? -- промычал Федос и как-то напрягся, словно вытянул ухо -- к столбу ближней палатки с пряниками, к которому, прислонясь, высокий бледный, чахоточного вида мастеровой в измызганной старой "шведке", как у Бурста, горячо толковал что-то трем другим, слушавшим с глубоким и острым вниманием. У одного была гармоника, которую он, держа за клавиатуру, опустил вниз на аккорд, и теперь она медленно распускалась, протяжно мыча, как обиженное животное, гнусаво и длинно-длинно...
-- Опосля того моего отказа,-- пылко восклицал чахоточный,-- присылает он ко мне нарядчика, чтобы я, значит, покорился...
-- Какую власть нашел! -- ухмыльнулся мастеровой с гармоникой; она раздирающе мяукнула из последних сил и смолкла.
-- Пужают дермом...-- сердито поддакнули другие.