Володя даже подпрыгнул. Он искренно обожал Братина, поклоняясь и личности, и таланту писателя с одинаковым фанатизмом.
-- Это он отлично делает, что приедет,-- сказал он, раскрасневшись и потирая руки.-- Превосходно! Ты говоришь: через три недели? Великолепно! К тому времени я совершенно закончу свою "Фею долин"... есть что показать ему! Пусть почитает! Не ударим лицом в грязь.
-- Ну еще бы,-- с веселою насмешкою отозвалась Евлалия,-- ведь он специально за тем и едет сюда, чтобы читать твою "Фею долин"... Кстати, эта "Фея долин", конечно, Любочка?
Володя пожал плечами.
-- Если бы даже и так?
-- Какая же она "Фея долин"? Она никогда не выезжала из Москвы дальше Царицына и не видала никаких долин... Впрочем, это я из зависти. Самая печальная участь быть сестрою поэта. У всех моих подруг есть твои стихи, с посвящениями, а сестре -- никогда ничего: недостойна...
-- Неправда! Я посвящал тебе... было даже напечатано в "Свете и тенях"!
-- Да, что-то из Софокла или Еврипида... отрывок несчастного хора какого-то!.. из завали, чего нельзя было подсунуть другим...
-- И совсем не из Софокла и не из Еврипида, а из "Мессинской невесты" Шиллера...
-- Хорошо! Хорошо! Небось, Любочке не посмел бы поднести свою "Мессинскую невесту"... Сам ты... мессинский жених!