Его долго мотало толпою из зала в зал, прежде чем он нашел сестер,-- в креслах боковой комнаты,-- окруженных группою знакомой молодежи. Навстречу юноше радостно сверкнули и тотчас полупились коричневые фанатические глаза Любочки Кристальцевой. Его влюбленное сердце забилось весельем, но лицо стало важно и почти хмуро.
-- Только затем, чтобы вас видеть, пришел я на это позорище,-- сказал он вполголоса, глядя на барышню с значительным видом идейной жертвы.
Любочка счастливо вспыхнула, но тоже сделала серьезное лицо и сказала:
-- Я понимаю вас.
В тоне ее совершенно искренно прозвучало: "Мужайся, честный мученик! Твой подвиг оценен!.."
Антон Арсеньев, упирая шапокляк в колено, согнулся над креслом Евлалии Ратомской.
-- Когда читает Георгий Николаевич? -- бесстрастно мямлил он.
Она, бледная, с беспокойными искрами в глазах, ответила сухо, не оглядываясь на него.
-- После оркестра... второй номер отделения...
-- А! Это хорошо. Вторые и предпоследние номера в концертах всегда имеют более успеха, чем первые и последние.