-- Не глупый вы человек, а мальчишествуете,-- сказал Антон.-- Ну какие выходы? Ведь я же знаю о вас, что вы несколько лет назад, еще в лицее, были... очень... больны?
-- Так что же? -- завопил Квятковский, облившись на мгновение злобным румянцем.-- И -- как деликатно с вашей стороны напоминать!
-- Да я совсем не с тем, чтобы вас обидеть.
-- Так что же? -- продолжал вопить Квятковский.-- Было и прошло!.. Не хочу, чтобы всю жизнь отдать за старое несчастье! Я страдал, я боялся, я лечился... я очень страдал!.. Было и прошло!.. Это не в состоянии загородить мне выхода... Предрассудок!
Антон не спускал с него своего тяжелого, язвительного взгляда. Потом холодно спросил:
-- Вы на котором году... болели?
Квятковский посмотрел на него с враждою, открыл рот, запнулся, нахмурился и порбормотал:
-- Девятнадцати лет.
-- Сейчас вам двадцать шесть?
-- Двадцать семь.