-- Не пущу,-- твердил он с тою повелительной решимостью, которая всегда отдавала ему этих женщин.-- Со мною поедем... ко мне...
Агаша задумалась.
-- Да ведь совестно, Тихон...
-- Черта ли?
Она помолчала, помялась и вдруг разом вырвалась из его объятий и запрыгала по ступеням вверх, к дверям. Он едва успел поймать ее за юбку, когда она уже схватилась было за дверную ручку, и из щели в переднюю упал на них узкий, желтый луч лампового света.
-- Едем?
-- Ступай, бери извозчика...-- отвечал ему задавленный, сквозь зубы, шепот.-- Жди за углом, у церкви...выйду.
Четверть часа спустя, Агаша в франтовском своем дипломате водила из комнаты в комнату беленькую и тихонькую девочку, и, крепко держа ее за ухо, ровно говорила ей своим тягучим носовым контральто.
-- Поди подмети, а приду да соринку найду,-- вздую... со столов посуду убери, в буфетную снеси, а мыть не смей,-- разобьешь. А которая цела не будет,-- вздую. Лампы пригаси, а копоть разведешь,-- вздую. После, как с работою управишься, в передней на стуле сиди, меня жди. Боже тебя сохрани отлучиться: вздую. А кто позвонит,-- не окликаючи, не отпирай, говори, что господа уехали, а тетенька Агаша на минутку в лавку ушла, отворить не смеешь,-- а что наврешь, напутаешь,-- вздую... А ежели кухарка спрашивать станет, куда я долго провалилась, говори, что к Арсеньевной Варваре забечь хотела,-- да поотчетливее ври-то: вздую... Поняла, деревенщина?
-- Поняла-с,-- сипло пропищала девочка, тараща моргающие, тревожные глазенки.