Когда они вышли за ворота, то в глаза им бросилась ярко освещенная точка окна -- глубоко в переулке, прямо открытом через улицу, уходящем от Остоженки к Москве-реке.
Агаша сказала:
-- Как поздно у Арсеньевых огонь жгут!
-- Антон Валерьянович занимается: его кабинет.
-- Керосину-то, керосину что выгорает!.. Прощай!.. Спасибо на угощении.
-- Спасибо на гостеванье... Не забывай.
-- Не позабуду-с. Как можно! О вас нонче господские барышни помнят,-- так уж нам ли убогим вас забыть?
-- О, дура! право, дура!
-- Может быть, кто-нибудь и дура, только не я... Я, Тишенька, счастье свое за хвост поймала -- и, шалишь, не упущу. И тебе зевать не советую... Прощай-ка, прощай!
Возвратясь в свою мурью, Тихон аккуратно прибрал со стола в шкафик закуску и гостинцы, закупорив недопитую бутылку пива, сел на кровать и замечтался. Часы показывали четверть пятого.