-- Оставьте нас, не бывайте у нас!
-- Серафима Владимировна!
-- Да!.. Откажитесь от знакомства с нашим домом!.. Оставьте тину быть тиною!.. Себе вы принесете огромную пользу,-- к вам, по крайней мере, ничего не пристанет от нашей гнилой, пошлой среды, и вы надолго еще можете сохранить себя тем же хорошим, чистым... милым, как теперь!..
-- Серафима Владимировна!
-- И мне будет лучше. Я обречена... я -- жертва, подавленная судьбой... Вы читали "Иветту" Мопассана? Вот -- мой портрет... Я Иветта, Владимир Александрович, я бедная Иветта! Я охотно умерла бы, но смерть не берет, а самоубийство...
-- Боже мой! Как можно?! Что вы говорите? Вам ли умирать? -- окончательно растревожился и распечалился Володя.-- Нет! нет! выкиньте из головы эти мрачные мысли!.. Живите! Живите! Пожалуйста! ради Бога!..
-- Зачем? -- мрачно улыбнулась Серафима.-- Для кого?
-- Для всех, кто вас любит и ценит... Для... для меня, наконец...
-- Да вот разве что для вас...-- слабо и утомленно согласилась барышня.-- Вы, может быть, и пожалеете, если я убью себя... Да нет...-- и она трагически тряхнула золотыми кудрями,-- где мне?! про-бо-ва-ла!.. не могу!.. натура коротка!!!
В ее контральтовой декламации уже послышались даже басовые, завывающие ноты. Володя взирал на будущую самоубийцу в священном ужасе и обожал ее в эту минуту, как гебр -- огни, из земли исходящие...