Однако вдруг, ни с того ни с сего, очутился ни в математиках, ни в естественниках, но в юристах. На первом курсе подал Чупрову блистательное сочинение об Адаме Смите, а со второго чуть было не ушел в Академию художеств. Распорядительствуя на одном студенческом концерте, Арсеньев познакомился с Петром Ильичом Чайковским, потом сделал ему визит, очень понравился.
-- А вы не музыкант? -- спросил Чайковский.
-- Из горе-пианистов... Балуюсь по вольности дворянства.
-- Сыграйте мне что-нибудь.
Арсеньев, не ломаясь, сел к роялю.
-- Юноша! -- вскричал Чайковский, выслушав красивый, но страшно мрачный ноктюрн.-- У вас талант! Вам работать надо! Сколько экспрессии!.. Только техника хромает, конечно... А чье это, что вы мне играли?
Арсеньев сказал:
-- Мое.
Добрейший Петр Ильич так и ахнул:
-- Я думал -- какая-нибудь неизвестная мне вещица Роберта Франца!