-- Миленькая, должно быть, фигурка. И фамилия тоже!
-- Из поповичей. Ученый человек. В семинарии профессором должен был быть, да обошли вакансией за пьяную репутацию...
-- Не завидую же я этой Катерине Григорьевне! Что бедненькая должна терпеть от подобного сокровища!
-- Ну, не очень-то бедненькая. Чрез нее и пьет. Адов характер и старше Володьки значительно. У них однажды нехорошо кончится. Либо он ей надоест своим пьяным буйством -- и она его окормит крысьим ядом, либо он ее спьяну, не стерпит ее зубчатого пиленья, утюгом пришибет.
-- Прелесть! А тебе не приходит в голову, что они могут заняться этими милыми упражнениями в то время, как мы разъезжаем по их паспорту? В каком положении мы с тобой тогда очутимся?
-- Нет, ничего... Я Володьку перед Страстною услал к моей маменьке в монастырь говеть: она их, запойных, хорошо пользует, отчитывает по Псалтырю... Раньше Фоминой не вернется... А там паспортов не спрашивают.
-- Но, когда вернется, надо же будет возвратить?
-- Надо.
-- Так увидит же он прописные отметки?
-- А что же? Ну и пусть.