-- Нет... чтобы... То есть ты понимаешь: я же знал, что ты запротестуешь и будем спорить... Так -- чтобы не в поезде...
Понимаете, какой хитрый? Сообразил, что, если он откроет мне свою паспортную махинацию в пути, так я ни за что не соглашусь и не удастся ему завтра в Петербурге сантиментальная затея эта -- устроиться в отеле вместе на супружеском положении. А раз, дескать, Тверь пройдет, то и Петербург пройдет!
Ну тут, конечно, влетело ему от меня -- задала гонку! Никаких супружеских блаженств в Твери ему не очистилось, потому что треть ночи ругались, другая треть ушла на то, что я тверских блох истребляла, третья на то, что открытою форточкою проветривала номер, выгоняя фритюрный дух. Как же, выгонишь! Он там, поди, со времен Александра Невского в стенах завяз... или какой, бишь, другой князь -- не Александр Невский -- в Твери-то сидел? Еще все с Москвою ссорился и татар у себя в Твери перерезал?
-- Был такой, Елена Венедиктовна, Александром Михайловичем звали... Как вы, однако, помните!
-- Я многое помню... А вы думали, все пропила?.. Нет, много помню. Только не всегда. А есть в мозгу какие-то задние клеточки. Молчат-молчат, а вдруг будто толкнет их что-то -- выскочат и высыпят, что застряло... Намедни -- верите ли? -- проснулась после нашей обычной песковской ночки уже за полдень, что во сне видела, ничего не помню, голова похмельная шумит, а подушка вся вымочена слезами, словно дождик прошел, а губами шепчу... что шепчу? Французские стихи! "La jeuneca ptive"! Как в гимназии зубрила, с того времени в мыслях у меня никогда больше их не бывало... А вот, оказывается, помню, выскочили ни с того ни с сего... Чу-у-удно...
День в Твери -- до поезда,-- конечно, после бессонной ночи проспала как мертвая. В поезде, хотя сердце с меня уже сошло, продолжала дуться: для выдержки характера. Ну, к Петербургу -- вижу, совсем мой Галактион скис... Жаль стало -- э, была не была, риск -- благородное дело! Уважила его! Остановились в "Hôtel d'Angleterre" как супруги Бенаресовы...
Ничего... Довольно не скучно провели трое суток. Только я остерегалась выходить вдвоем с Галактионом иначе, как в сумерки. И умно делала. Пошла перед отъездом в Гостиный двор за покупками. Только я с Морской на Невский -- пожалуйте, великолепная фигура: наш московский баритон, Богомир Богомирович Корсов во всей своей блистательности!..
Он тогда еще почти молодой был -- так, в поре, лет на сорок. И бороду свою живописную не брил, как после. Мужчина красоты победительной!
-- Ба-ба-ба! Кого я вижу? Прелестная москвичка! Какими судьбами?
И, узнав, что я в Петербурге одна и вольным казаком -- не посвящать же его мне было в комбинацию супругов Бенаресовых!-- приглашает меня завтракать в Милютины лавки...