--А вдруг я именно с жалости-то возьму да и выйду за него? Брат пожал плечами.
-- Что же? Тогда мне останется только лечь в приличной случаю позе на пол и петь баритоном, как Буховецкий в "Фаусте":
Маргарита!
Проклинаю!!
Ты умрешь пашкудново шмертью!
Я умираю, как храбрый седло!
Он, по обыкновению, так смешно передразнил, что я -- и не хотела, расхохоталась. А что, действительно был у нас в Москве в опере такой баритон Буховецкий -- еврей самый местечковый. Голос дивный, а мозг куриный. Грамоте едва знал и всякому печатному верил. Попался ему, на беду, клавир "Фауста" с опечаткой -- вместо "солдат" -- "седло". Он зазубрил добросовестно да так и умирал лет двадцать Валентином, как "храбрый седло"!..
-- Нет, серьезно предполагая, Поль?
-- Не могу я предполагать серьезно того, что в шутку звучит бессмыслицей.
-- Как будто уж все осмысленно в жизни и никогда не овладевает ею бессмыслица!