-- Я не против,-- задумчиво возразил он, глядя в даль просеки,-- я тетку Дросиду люблю... Мне никак нельзя быть против нее, потому что и она меня любит... Может быть, только меня одного настояще и любит на всем свете... Но дело-то в том, что... ей-Богу, не знаю, как тебе это лучше сказать, чтобы ты не приняла за глупость... Ты вот говоришь: умная, практичная... Да-да... А тебе никогда не казалось, что она -- того... немножко помешана в уме?
-- Бог знает, что ты говоришь!-- изумилась, почти возмутилась я. -- Никогда! Ни малейшего признака!
-- Да... признаков, пожалуй, и нет... Может быть, я и ошибаюсь... Но, если бы ты знала... Право, Лили, она иной раз говорит такие вещи и... и, может быть, способна их делать... что... ну, знаешь ли, можно подумать, не сидит ли в ней черт...
-- Послушай,-- перебила я, удивленная чрезвычайно,-- я видела Дросиду в то объяснение наше страшно разозленною: на нее действительно неприятно было смотреть -- до того она вся налилась злостью... Но чтобы она в этом состоянии производила впечатление демоническое...
-- Ах,-- теперь перебил меня Галактион,-- откуда ей быть демоническою? Демоническими бывают господа... Вот, барон М., говорят, демонический мужчина, твоя приятельница Элла Левенстьерн -- демоническая женщина...
-- Ну уж!-- рассмеялась я.
-- Разве нет? -- простодушно удивился он. -- Я ведь по слухом... не знаю... А Дросида, как ты ее ни определяй, все-таки только горничная. С горничной довольно, если она -- порченая, беса в себе имеет...
-- Никогда никакой бесноватости я в ней не замечала. Она, по-моему, преспокойная, хладнокровная, уравновешенная женщина. Даже не истеричка...
Мы дошли до конца просеки. Взглянули на пыльные облака шоссе под экипажами, катящимися к Богородскому, и повернули обратно. Вечерело уже заметно.
-- Ты не примечаешь беса в Дросиде,-- говорил Галактион,-- потому что не там его ищешь. Злоба -- что! Зла-то она зла, да не это в ней главное... Конечно, этой, например, сцены, что, ты мне рассказала, между вами произошла, Дросида тебе никогда не простит, и когда-нибудь она тебе еще откликнется какою-нибудь большою гадостью. Но коренной бес легиона, в ней сидящего,-- не злец, а пакостник, глумливый ненавистник. Так, вообще среди людей она -- девка ничего себе, много муштры и дисциплины приняла, умеет быть приличною и приятною,-- прислуга хоть в самый лучший и строжайший дом. Но душа ее, когда обнажается, грязная, и добро бы, только сама грязна была, а то страсть в ней неистовая, неутолимая -- грязнить и другие души. И вот когда Дросидушка попадает на эту зарубку, тут-то она откалывает штучки, по которым судя, впадаешь в сомнение, не помешана ли она да не вселился ли в нее черт...