-- Не знаю... Спутала ты меня... У меня голова кругом идет.
-- Ну, так не покажу. Когда столкуемся, тогда увидите. А если не подходит канбинация, зачем же делать женщине напрасно огласку и канпроментировать?
-- Послушай, да ведь я-то должна же, наконец, знать, в чьи руки отдаю судьбу свою и ребенка?
Дросида хитро прищурилась, засмеялась:
-- Ни в чьи руки, кроме собственных. И чего вы трусите, не понимаю?
-- Как же не трусить, когда ты мне предлагаешь... я, право, не знаю, как сказать... ведь, это же самозванство, в конце концов...
-- Уж и самозванство! Скажете! Это Гришка Отрепьев на Москве самозванцем сидел, им за это из пушки выпалили. А что в незнакомом городе по чужому паспорту пропишетесь и проживете месяц-другой, какое же тут самозванство? Анафемой не проклянут и из пушки палить не за что!.. И, подумаешь, впервой вам!
Я так вздрогнула, что ребенка во мне всколыхнуло.
-- Как это... что ты хочешь сказать?
Она -- с лукавыми-лукавыми, торжествующими, уличающими глазами: