-- Ну, как вам будет угодно... Увидитесь -- и поступайте, как вам душа подскажет, как взглянется... Всего вероятнее, что ваша драма, как скоро ваши расходившиеся нервы замолчат и успокоятся, кончится разрешением желательным и благополучным, без трагических эффектов, без разрыва и прочего, прочего... Продолжаете качать головой?
-- Никогда, Сергей Сергеевич, я уверена, что никогда.
-- Э! В чем человек может быть за себя уверен, женщина тем более? Если нет, если не стерпится и не слюбится вторично, как было первично, то вы же вольная птица: ваше дело, как вам поступить и собою распорядиться... Микстурку и порошочки против нервного возбуждения я вам все-таки, пожалуй, пропишу. Позабавьтесь, попринимайте -- если лучше не станет, все же развлечение... Ну, и регулярное медицинское обязательство всегда полезно: вводит порядок в жизнь, контролирует машину организма.
Ушла я от Корсакова, совершенно им очарованная, но и немножко обиженная втайне. Досадным мне казалось, что мое странное состояние он толкует аффектом, движимым чисто физиологическими причинами. Хотя я, как большинство девушек в интеллигенции моего времени, воспиталась в материалистических взглядах, но это, как у большинства же, было больше на словах. А на деле я, как опять-таки большинство подруг, очень решительною перегородкою отделяла свой духовный мир от физического и придавала влиянию тела на душу гораздо менее значения, чем души на тело. И теперь мне стало противно и досадно, что состояние, которое я считаю психологическим изъяном, объясняется каким-то физиологическим капризом. И в виде лечения чуть не прямо предсказывают мне новую близость к тому самому человеку, отвращения к которому я одновременно и стыжусь, как несправедливости, и избыть его не хочу, потому что в нем -- мое освобождение от безумной ошибки, загубившей уже целый год моей женской жизни и угрожающей погубить всю остальную жизнь.
Книга третья
XLI
От автора
Встреча Елены Венедиктовны с возвратившимся Шупловым была довольно схоже изображена мною в "Ребенке". Получив телеграмму от Шуплова, что он уже в пути, Елена Венедиктовна струсила и надушилась -- по ее выражению -- "забежать зайчиком вперед". Послала ему в поезд телеграмму, по номеру поезда и по расчету времени прибытия на станцию Козлов, что она нездорова, встретить его на вокзале не может и просит его остановиться на прежней квартире, а к ней быть в таком-то часу, и непременно без опоздания, потому что "надо поговорить". Подписалась без фамилии и не "Лили", а Еленою.
Получив телеграмму, Шуплов ехал дальше в немалом смущении.
"Надо поговорить..." Ну да, разумеется, надо поговорить, если муж и жена (иначе он своих отношений с Лили уже не понимал) не видались полгода. Но как странно пишет Лили! Выходит, будо она зовет меня... да нет, даже не зовет, а "приглашает" только потому, что "надо поговорить".