-- Этим милым приемам кто вас обучил? Ваши усадебные служанки, вероятно?
Нечленораздельные звуки.
Отвернулась с презрением (смех душит -- дай-то Бог не фыркнуть!) и -- в свое купе. Бежит сзади, блекочет:
-- Простите... извините...
Ну поломалась минут десять -- простила и извинила. Прощала и извиняла до солнечного утра...
Ушел -- вот тебе, думаю, и раз?! Как же это я? Четыре года твердой верности (потому что Беляева нельзя же считать!) -- и вдруг... как же так?.. Ни с того ни с сего!.. Случайный встречный мальчишка...
Упреки совести? Раскаяние? Никаких! "Скушала, рот утерла и говорю: я ничего дурного не сделала".
Очень спокойно заснула и превосходно спала. Крепко и долго.
Проснулась: уже Малаховка. Сорок минут -- и Москва. Ай, батюшки! Дай Бог быть готовой!
Провозилась в уборной -- только-только успела... Поезд шагом, шагом и стал, и артельщики, белые передники, лезут в вагон...