Студент изумляется:
-- Как? Вы... спорт? Смею спросить: какой же спорт, профессор?
А Мюльгаузен ему -- серьезнейше:
-- Называется: "Утренняя борьба дворянина с умывальником".
Сколько раз брат рассказывал, и слушавшие смеялись, и между мужскою молодежью нашего кружка -- для охотников покучивать -- эта "утренняя борьба" Мюльгаузена в пословицу-дразнилку вошла...
Да, когда "дворянин борется с умывальником", оно, пожалуй, и смешно. А вот -- когда "дворянка"... Ой, гадко! Ой, как подло, гадко!
Дросида вышла, но я не была в состоянии ни одеться, ни умыться. Так и отбрасывало меня назад, к постели моей опозоренной, словно злою силою неввдимою... Ноги не двигаются, руки не подымаются, к телу своему горящему прикоснуться противно, точно оно -- гниль вонючая. На кувшин и таз с водою смотрю с отвращением и ненавистью, будто они -- мои лютые враги... Это я-то, Лили-чистюлька, над которою брат смеется, будто я моюсь "не больше" десяти раз в час, мыла извожу "не больше" пуда в неделю, а духов "не больше" ведра в месяц!..
Победа в унизительной борьбе осталась за умывальником. Не добрела я до него, повалилась, полуодетая, обратно на подушки. Лежа, стащила с себя, удерживаясь, чтобы не стонать и не охать, все, что успела было надеть до прихода Дросиды, спихнула ногами на пол и завернулась глухо-наглухо в одеяло. Потому что -- то меня жаром обольет, как кипятком, то озноб морозом по коже подерет, аж зубы застучат...
"Что это? Простудилась, что ли? Больна лежу? Может быть, тиф начинается?..
Да! Как бы не так! Тиф! Просто пьяна ты, мерзкая! Не проспалась еще, грязная! До сих пор пьяна!"