-- Не фоны-тоны, а это уже что-то вроде барышень Татаркиных.
-- А что барышни Татаркины? Глупее, что ли, нас с вами? Жили -- не тужили, роскошно замуж повышли, хозяйством -- полною чашею живут, а вы допрыгались -- хотите вещи закла-дать... В барышнях Татаркиных я только того не похвалю, что они допускали много огласки о себе. Так это -- чтобы не было лишней молвы, всегда можно расположить к общему удобству. Ежели дама осторожна, а кавалер не хвастлив, то -- домовой, что ли, разболтает? Вы сами которое время жили с Галактионом, разве кто знал, кроме меня, а я, как рыба, молчала?
-- Таких скромных, как Галактион, немного.
-- Э, барышня, свет не клином сошелся. Прикажите, сию минуту назову вам такого вашего обожателя, который для вас рад в разор разориться за самую малую вашу ласку, а рот у него зашит покрепче Галакгионова.
-- Кто же этот интересный незнакомец? Открой, пожалуйста!
-- Михаил Фоколев -- вот кто. Будто сами не догадались?
-- А! Этот? -- засмеялась я. -- Сахар Медович? А он еще пылает? Я, признаться, уже и позабыла совсем, что он существует на свете.
-- И очень напрасно... Позвольте мне поговорить с ним насчет долга госпоже Федотовой? Он мигом устроит. А что, в самом деле, хорошего, ежели судебный пристав понавешает печатей? На весь двор скандал, на весь переулок разговора...
-- Гм... поговори, пожалуй... Но почему ты так уверена, что у него рот зашит еще крепче Галактионова?
-- На то имею три причины. Первая, что самый характер его такой -- рот не колокол, язык на привязи. Вторая, что тетка его, Матрена Матвеевна, страх к нему ревнива, и он ее боится, потому что зависит от нее в капитале!.. Третья, что с Галактионом друг, уважает его ужасно как и тоже побаивается. Значит, чтобы дошло до Галактиона, что он за вами приударяет, это ему совсем не модель...