Да и сегодня приказать, как он требовал, не прикажу, но, если он... не переживает... тут ни моей воли, ни моей вины больше нет. Я с ним расплатилась. Он получил все, чего желал. Ну и... как это -- опять стихи какие-то в памяти?
Рыцарь, полночь било: кровью
Заплати проступок свой!
Насладился ты любовью
Королевны молодой,--
Палач стоит у дверей!
Жаль только, рыцарь-то мой не того... очень не того! Да и королевна не так уже молода: слава Богу, 27-й годок,-- немножко опоздала для роли угнетенной невинности, за любовь которой кровью платят...
Ну, да кто бы мы ни были, все равно. Сели в яму -- надо выбираться из ямы. Ни задыхаться с ним в яме я не намерена: дороже себя ценю,-- ни его из ямы куда-то за собою наверх тащить: не умею. Да, по чистой совести, без лицемерных слов, и никакого желания не имею. Это жертва, а для жертвы надо любить человека. А какая уж там любовь, если он мне -- вспомнить -- гадок?..
Человек как будто неплохой, это правда, неплохой... Жаль, если бы пропал... Да нет! Вздор! Не пропадет... сокровище! Найдется, конечно, какая-нибудь, тоже неплохая, которая подберет его, утерянного, и окажется "лучше" меня, как я оказываюсь "лучше" Лидии... А мне какое дело? Ну, какое мне тогда дело?.."
На этих благоразумных мыслях и застал меня он, тихонько, дверью не скрипнув, вошедший. Разделся там, в кухоньке, бесшумно и вырос предо мной, как бес из-под земли. Румяный с мороза, веселый, глаза искрятся -- счастлив бесконечно!.. Вот тебе раз! Да он опять красивый!