- Скажи, Бакунин, - спросил однажды Рейхель, - ну а если исполнится все, чего мы с тобою желаем, что же - тогда?
- Тогда? Бакунин нахмурился.
- Тогда я опрокину все... и начнем сызнова!
За подлинность этого разговора трудно ручаться. Может быть, он плод легенды, но не невероятен и в действительности. По крайней мере, он вполне в духе Бакунина и хорошо выражает вихрь, его одухотворявший. Разбивать и опрокидывать - природа смерчей и вихрей. Они не могут не разбивать, должны опрокидывать, пока и не разобьются и не опрокинутся сами. И, конечно, Бакунин - этот Фауст революции - не остановился бы, удовлетворенный, ни на одном из ее существующих мгновений. Строя новый мир разрушением старого, он шел бы - да и шел - все вперед и вперед, пока не встретил на пути роковую соперницу своему смерчу - еще более могучую обновительницу мира, еще более неутомимую строительницу разрушением, - Смерть. Словно завидуя славе Бакунина, она не дала ему чести погибнуть в бою на болонской баррикаде. 6-го июля 1876 года она подкралась к нему, как разбойник, задушила и опрокинула в бернскую могилу.
1906
Опубликовано: Амфитеатров А. Собр. соч. Т. 35. Свет и сила. СПб.: Просвещение, 1915.