Грабить чужое, наследовать, что ли,--
Я не хочу, и за мною пока
Нету наследства, опричь черпака.
..........................Если сердечно
Так сказать -- я применился к мечу,
Значит, что быть человеком хочу
И не позволю себя оболванить...
Эти листки из сатинского альбома декламировал пищальникам Первый Кирасир. А пищальники, подневольно ставшие под ружье бюргеры, слушали его с таким же недоверием, с тою же антипатией, как Андрей Клещ, случайно увязший в ночлежке человек труда, внимал откровенностям "никуцышников".
В "Лагере Валленштейна" звучало гордо только слово "солдат". Быть солдатом значило быть человеком. Наемный авантюрист, вооруженный пролетарий ставили себя выше всех слоев общества и условий государства.
Нет воли на свете! Владыка казнит