Но мы с вами, давайте, им не поверим, читатель. Слышат и они пришедшую Совесть,-- ох как слышат! Как бесы: слышат -- веруют, издеваются -- трепещут.
Слышат!
Иначе -- зачем бы им теперь так тревожно враждовать с ее Воплем, так злобно его проклинать, так коварно на него клеветать?
1903
III
"НА ДНЕ"
В одной дружески-полемической переписке о Горьком я сравнивал его, по молодой энергии социального протеста, с Шиллером, а рассказы его -- с "Разбойниками". Корреспондент мой, талантливый и очень известный русский поэт, обиделся за Шиллера и прочитал мне энергический выговор: не преувеличивайте! Но когда "На дне" было поставлено в Берлине, родственное сходство Горького с Шиллером было замечено самими немцами, а уж им по Шиллеру и книги в руки.
У Шиллера есть свое "На дне": "Лагерь Валленштейна" -- грозная и веселая картина вооруженного пролетариата, который в Тридцатилетнюю войну поставил Европу вверх дном. В "Лагере Валленштейна" вы найдете прототипы и протоидеи пьесы "На дне". Барон, Сатин, Васька Пепел, Бубнов оказались бы под знаменами Фридландца своими, желанными людьми. Балленштейнов наемный егерь или кирасир и босяк костылевской ночлежки -- одного поля ягоды и, если не совершенно одной, то наследственной и преемственной философии люди.
Солдату веселье хоть с неба сошли,
А сам он труда и не знает!