-- Ольге целуешь же? -- хладнокровно возразила девочка.-- Я ничем не хуже ее. Я еще маленькая и при случае могу выйти в барыни, а она -- навеки тварь. Ой-ой-ой! как, однако, Саломея ревет наверху... И -- ты замечаешь? Голоса стали ближе... уж не намерена ли она спуститься?
Смущенные выжидавшие русские, ничего не понимая, кроме того, что происходит что-то недоброе, увидали странную картину: Фиорина -- с лицом, искаженным в чудовищную маску злобы и страха -- быстро наклонилась и поцеловала руку Аличе таким бешеным движением, будто укусила.
-- Вот на... получила свое!-- глухо сказала она. В лице ее ни кровинки не осталось.-- Говори...
Аличе с удовольствием осмотрела поцелованную руку и, послав ею же Фиорине пренасмешливый воздушный поцелуй, отвечала:
-- Теперь, когда прекрасная гордая дама поцеловала руку у маленькой Аличе, маленькая Аличе может успокоить прекрасную гордую даму, что ее возлюбленная в безопасности: Мафальда успела увести ее из дома...
-- Мафальда?-- взвизгнула Фиорина, хватаясь за голову, так что вся шляпа у нее поехала набок.
-- Решительно, Матвей Ильич, пора нам отчаливать,-- бормотал Тесемкин.
-- Да погодите же!-- с нетерпением останавливал Вельский.-- Не можем же мы оставить женщину в таком положении... Вы посмотрите: она почти в истерике...
-- Да -- черт же ее знает, отчего ей истерика эта приключилась? Очевидно, пошли какие-то дела семейные... А слышите -- какой у них там гвалт во дворе? Я этого терпеть не могу. В таких случаях, знаете, по своим бьют кошелкою, по чужим -- безменом.
-- Марья Ивановна,-- обратился Вельский к Фиорине по-русски,-- извините меня, но -- я вижу, у вас дома действительно что-то неблагополучно...