Фиорина покраснела.
-- Мосье Бельский,-- обратилась она к кавалеру по-русски,-- я весьма совестный...
-- Вероятно, старик желает получить вперед? -- оборвал Тесемкин.-- Это возможно. Voila, старинушка, или по вашему будет -- ессо! {Так-то так, не угодно ли! (ит.).} Один, два, три, четыре, пять -- получайте с обоих, за меня и за приятеля,-- пять золотых... великолепнейших, круглых, новых, французских, петухом украшенных золотых.
-- Один наш!-- быстро воскликнула Фиорина,-- накрывая монету рукою и кивая Ольге, которая тоже ответила ей флегматическим кивком.
Фузинати покосился на них весьма недружелюбным взглядом, но ничего не сказал и со вздохом повернулся к вешалке ключей у своего камина:
-- Номер девятый, мадемуазель Фиорина, номер тридцать первый, мадемуазель Ольга... Две женщины и только пять золотых. Ужасные времена, мужчины в Милане потеряли последнюю тень щедрости... Мосье!-- обратился он к Вельскому.-- Я прошу вас быть великодушным и прибавить мне какую-нибудь маленькую, самую крохотную безделицу. Ведь деньги, которые платят мне эти дамы,-- я ничего тут не зарабатываю! Клянусь св. Амвросием, ничего!-- это лишь маленькое погашение их долга по нашим взаимным дружеским обязательствам.
-- Уж истинно дружеским!-- проворчала Фиорина,-- вы, смотрите, без шуток! не забудьте отметить эти сорок франков в вашей толстой книге,-- вы, старый Гарпагон!
-- Кажется, я никогда не бывал недобросовестным кредитором ни в отношении вас, мадемуазель Фиорина, ни вас, мадемуазель Ольга, ни кого-либо из дам, квартирующих в арендуемом мною дворце...
-- Слышать я не могу, когда вы называете дворцом эту вашу глупую развалину, подлую вонючую лачугу! Господи! Вот сегодня несет со двора! Можно подумать, что околели все кошки в Милане.
-- Да, воздух довольно ужасный,-- согласился Вельский.-- Не слишком то вы, г. Фузинати, заботитесь о своем дворце.