-- Отворяй, пожалуйста. Никого здесь нет, кроме нас, четверых, и котов, которые поют кошкам свои серенады.
Верхние ставни двери, составленной из четырех решеток, распахнулись. В световом квадрате обрисовалась черным силуэтом приземистая фигура женщины, необычайно широкоплечей и плотной, с растрепанною, косматою, будто каждый волос дыбом поднялся, курчавой головой.
-- Эге, девки,-- помилуй мя, Господи,-- да вы с удачею!-- пробасила Мафальда, оглядев мужчин, сопровождающих Фиорину и Ольгу.-- Каких пушистых захватили, помилуй мя, Господи! Ну-ну! Знай нашу мышеловку! Ха-ха-ха! Помилуй мя, Господи! Ах, вы, бесовы дочери, целуй вас палач!
Голою толстою рукою, совсем серою в тусклом свете лампочки, протянула она Фиорине восковой клубок и спички.
-- Помилуй мя, Господи! Вот так дельфинов словили... Ха-ха! Удивительно! Сегодня, помилуй мя, Господи, не везет никому из всей мышеловки. С кавалерами возвратились только вы да тощая Иола из третьего этажа... Ну и моя Клавдия,-- помилуй мя, Господи!-- тоже поймала какого-то англичанина. Увез ее на два дня в Комо...
Ольга расхохоталась.
-- Ах, так Клавдии дома нет? Теперь я понимаю, почему ты боишься Ульпиана с Пятном... Значит, Розита уже у тебя? Недурно! Ах вы, подлые дряни!
Мафальда повертела пальцем пред лицом своим и равнодушно сказала:
-- Дура! помилуй мя, Господи! Эта Ольга -- всесовершенная дура! И у нее, помилуй мя, Господи, всегда скверные мысли в голове.
Ольга настаивала: