Генералы-фельдмаршалы отвечают:
— Ничего мы, ваше величество, с Наполеондером возражать не можем, потому что ему от Бога дано слово.
— Какое слово?
— А такое: Бонапартий.
— Почему же оное слово, господа генералы-фельдмаршалы, столь ужасно, и что оно обозначает?
— Ужасно оно тем, что как, скажем, видит он в сражении, что неприятель очень храбрый, и его сила не берет, и все евонное воинство костьми ложится — сейчас он этим самым словом — Бонапартием — себя и проклянет. А едва проклянет, тотчас все солдатики, которые когда ему служили и живот свой на полях брани за него оставили, приходят с того света. И ведет он их на неприятеля снова, как живых, и никто не в силах устоять пред ними: потому что — рать волшебная, нездешняя. Означает же слово Бонапартий — шестьсот шестьдесят шесть, число звериное.
Опечалился Александр Благословенный. Однако, подумавши, сказал:
— Господа генералы-фельдмаршалы! Мы, русские, народ чрезвычайно какой храбрый! Со всеми мы народами воевали — ни супротив кого себя в грязь лицом не ударили. Коли привел теперь Бог с упокойниками воевать — Его святая воля: постоим и супротив упокойников.
И повел он войско-армию на Куликово поле и стал ждать здесь Наполеондера. А Наполеондер-злодей шлет ему посла с бумагою:
— Покорись, Александр Благословенный, я тебя за то, не в пример прочим, пожалую!