-- Уверяю тебя... Все вы такие. Фетишисты! Фетишисты! Да!
-- Ты и ко мне эту мудрую систему применяла в прежние славные дни наши?-- надменно усмехнулся Симеон.
"Пума" сверкнула глазами и легла подбородком на белые изумрудные руки свои.
-- Нет, -- сказала она с тягучею медлительностью, не то грустя, не то насмехаясь, -- нет... к сожалению, тогда нет. Была молода, была глупа, была честна...
-- Сколько искренней скорби о том, что не успела вырядить своего ближнего в дураки!
Эмилия Федоровна остро посмотрела на него и слегка прикусила алую губку.
-- Будешь скорбеть, когда вспомнишь, в какую дуру меня-то самое ближний вырядил, -- протяжно сказала она.
Симеон смешался и, потеряв ответ, усиленно курил, окружаясь синим дымом... А госпожа фон Вельс, равнодушная и спокойная, рассказывала ему про вчерашний пикник, устроенный в честь ее казенным пригородным лесничеством, как все было безвкусно, неумно и скучно...
-- Единственный интересный человек был твой брат Модест, да и тот вскоре напился до того, что от него надо было прятаться...
Симеон сделал гримасу отвращения.