-- Преуспеваете? А?
-- По мере своих способностей. По распоряжению Матвея Викторовича посещаю народный университет.
-- Интересно?
К удивлению Вендля, Скорлупкин отвечал без всякого восторга:
-- Однако о серьезном читают. Приблизительно весьма многого не могу понимать. Все больше наблюдают о простом народе, как ему жить легче. Нам ни к чему.
-- Ангел мой! -- воскликнул Вендль.-- Да вы-то сами -- кто же? Аристократом почитаете себя, что ли? В бархатной книге записаны?
-- Какая наша аристократия! -- усмехнулся Скорлупкин.-- Родня моя, сказать абсолютно,-- черная, и образование -- один пшик.
-- В таком случае, почему же вы недовольны лекциями о простом народе? Среду свою изучить всякому любопытно.
-- Да я ее сам лучше всякого профессора знаю. Помилуйте, Лев Адольфович, -- воодушевился Скорлупкин.-- Мне ли народа не понимать? Дед был дворовый, родитель крестьянствовал, лишь перед смертью, спасибо ему, догадался в мещане выписаться. Маменька и посейчас в божественности своей совершенно серая женщина. Кабы не тетеньки Епистимии настояние да не Матвей Викторович, было бы мне с дураками в черном теле пропасть.
-- Не возноситесь, мой друг, не возноситесь! Помните, что гордость -- грех смертный и некогда погубила сатану, -- насмешливо вставил Вендль.