Раскопки чеховские производить надо с оглядкою и с комментариями. А то недавно где-то перепечатаны были некоторые из забвенных чеховских рассказов, и в критике были высказываемы патетические сожаления, что Чехову - лишь бы пробить себе дорогу - приходилось писать даже "повести из венгерской жизни". Между тем - если только дело идет о большой повести - она имела своим происхождением шуточное пари между А.Д. Курепиным и Чеховым, что последний напишет повесть из венгерской жизни, которую все примут за переводную из Мавра Иокая. Когда исследователь разбирает Чехова, то почти при каждом возникающем сомнении он имеет право прежде всего заподозрить: не было ли тут какой-либо резвой шутки или веселой мистификации? Иначе ведь и "Сладострастного мертвеца" можно всерьез принять. Или повесть о демонической девице, которую перелюбили все решительно мужчины, действующие в этом произведении, и только с кучером вышла у нее неприятность: не то он ее кнутом, не то она его хлыстом, - а потом у нее, за ее преступления, сделалась мертвая голова, так-таки вот совсем как у покойницы, и, наконец, она в качестве наказанного порока и к торжеству добродетели погибла, увязнув в грязной глине знаменитой Кукуевской катастрофы.
Впервые опубликован (в цикле "Записная книжка"): Одесские новости. 1909. 27 августа, 20 сентября.