Робко кланяется Олимпіаде Алексѣевнѣ.
Людмила Александровна. Здравствуй. Отчего такъ рано?
Митя. Физика не пришла. Распустили послѣ большой перемѣны.
Олимпіада Алексѣевна. Какой Митя у тебя хорошенькій становится, Мила.
Синевъ. А вамъ нельзя не замѣтить? О, неисправимая тетушка! ( Митѣ). И ты тоже хорошъ! Такая, можно сказать, неподражаемая со всѣхъ сторонъ дама тебя хвалить, а ты краснѣешь, конфузишься… Стыдись! "Мужчина долженъ быть свирѣпъ", говоритъ испанская пословица.
Людмила Александровна. Оставьте Митю в покоѣ.
Синевъ. Уму-разуму учу: я буду тлѣть, а онъ цвѣсти. Ты, Митя, не стѣсняйся: тетушка тебѣ слово, а ты ей — двадцать; она тебѣ: ахъ! хорошенькій! — а ты ей: смотрите и страдайте.
Людмила Александровна. Какіе вы оба с Олимпіадою несносные пустословы!.. Липа! пойдемъ ко мнѣ… Я покажу тебѣ новые мои туалеты: это по твоей части.
Олимпіада Алексѣевна. Еще бы не по моей! Не иду — лечу! ( проходя мимо Мити). А ты все дичишься меня, волчекъ?
Синевъ. В самомъ дѣлѣ, Митька, зачѣмъ ты глядишь на тетушку такимъ сконфуженнымъ быкомъ?