Гостиная въ домѣ Верховскихъ. Богатая обстановка. Людмила Александровна одна передъ зеркаломъ. Входить Олимпіада Алексѣевна Ратисова.
Олимпіада Алексѣевна. Скажите пожалуйста! Любуется!
Людмила Александровна. Липочка!
Олимпіада Алексѣевна. Здорова? что дѣти? Степанъ Ильичъ? Впрочемъ, по лицу вижу, что все благополучно. Вѣдь ты, когда въ домъ не ладно, сама на себя не похожа. А сегодня совсѣмъ въ аккуратѣ и даже передъ зеркаломъ вертишься.
Людмила Александровна. Начались милыя выраженія.
Олимпіада Алексѣевна. А ты ко мнѣ снисходи. Не всѣмъ же быть сшитыми по твоей кройкѣ. Ты у насъ одна въ имперіи. Мой супругъ, — на что дуракъ! — и тотъ говоритъ о тебѣ не иначе, какъ самымъ высокимъ штилемъ. Я совѣтую тебѣ за него замужъ пойти, если съ нимъ разведусь, а твой Степанъ Ильичъ, сохрани Богъ…
Людмила Александровна. Липа, не болтай вздора.
Олимпіада Алексѣевна. Не могу, это выше силъ моихъ. Какъ вышла изъ института, распустила языкъ, такъ и до старости дожила, а сдержать его не умѣю.
Людмила Александровна. А ты уже записалась въ старухи?
Олимпіада Алексѣевна. По секрету, милая. Намъ съ тобой нечего чиниться другъ передъ другомъ, обѣимъ по тридцати шести.