Смолкаетъ при приближеніи Синева. Всѣ трое остаются въ глубинѣ сцены, въ тихомъ шутливомъ разговорѣ.
Верховскій. Какъ угодно, Андрей Яковлевичъ, а все это софизмы.
Ревизановъ. Какъ для кого.
Верховскій. Вы меня въ свою вѣру не обратите.
Ревизановъ. Я и не пытаюсь. Помилуйте.
Верховскій. Я даже позволяю себѣ думать, что это и не ваша вѣра.
Ревизановъ. Напрасно. Почему же?
Верховскій. Вѣра безъ дѣлъ мертва, а y васъ слова гораздо хуже вашихъ дѣлъ.
Ревизановъ. Спасибо за лестное мнѣніе.
Верховскій. На словахъ, вы мизантропъ и властолюбецъ.