Ревизановъ. Лекокъ тоже! Хочетъ читать въ сердцахъ, а изъ самого качай вѣсти, какъ воду изъ колодца… Итакъ, уѣхала… Гмъ… признаюсь, это довольно неожиданно… (Беретъ съ этажерки желѣзнодорожный путеводитель и перелистываетъ). Гмъ… четыре часа… Осиновка… такъ, такъ… Ха-ха-ха! А встрѣчный-то поѣздъ въ Малиновыхъ Зоряхъ? Я и забылъ… (Человѣку). Іоганъ! Завтра вы разбудите меня въ одиннадцать. Больше носа сюда не показывать. Маршъ!
Человѣкъ уходитъ.
Ну, а если этотъ отъѣздъ настоящее бѣгство… бѣгство опрометью, куда глаза глядятъ, лишь бы спрятаться? Нѣтъ! не можетъ быть! не посмѣетъ!.. Но если?.. Берегись тогда, красавица! И посильнѣй тебя людей скручивалъ я въ бараній рогъ… Странно, одна-ко, какъ крѣпко она меня зацѣпила… Подумаешь, жду перваго свиданія… Нервы, что струны въ разстроенномъ фортепьяно… Вонъ даже руки дрожатъ.
Легкій стукъ въ двери.
А-а-а!.. Войдите.
Людмила Александровна въ дорожномъ туалетѣ, подъ густымъ вуалемъ.
Ревизановъ. Наконецъ-то!
Идетъ навстрѣчу Людмилы Александровны и помогаетъ ей снятъ шубку.
Богъ мой! черный вуаль, черное платье… по комъ вы въ траурѣ?
Людмила Александровна. По своей совѣсти.