Модестъ отвѣтилъ съ быстрымъ раздраженіемъ, точно его переспрашиваютъ о томъ, что стыдно и непріятно повторить:
— Отъ нашей Аглаи… о какой же еще?… Отъ сестры Аглаи…
— Она имѣетъ на него такое большое вліяніе?
Модестъ засмѣялся самоувѣренно.
— Пусть Аглая обѣщаетъ ему выйти за него за мужъ, и онъ лбомъ стѣну прошибетъ.
Матвѣй, изумленный, высоко поднялъ изтемна-золотистыя брови свои, a Модестъ, поглядывая сбоку, сторожилъ выраженіе его лица и будущій отвѣтъ.
— Развѣ это возможно? — сказалъ наконецъ Матвѣй и, закинувъ руки за спину, загулялъ по кабинету.
— A твое мнѣніе? — отрывисто бросилъ ему Модестъ, водя вслѣдъ ему тревожно-насмѣшливыми глазами.
Матвѣй остановился предъ нимъ.
— Если бы я былъ дѣвушка, и отъ моего согласія выйти замужъ зависѣло какое-нибудь счастье человѣческое, я не колебался бы ни минуты.