— Очень испугалась! A парфюмерные магазины на что?
— Въ прошломъ годѣ — мылись, мылись, терлись, терлись, a ничего не помогло: проходили лѣто, какъ кукушка рябая, только даромъ деньги извели. Видно, лицо то не платье, a веснушки — не какао! Не возьметъ и жавелева кислота.
— Молчи! не каркай!.. Но, возвращаясь къ кислотамъ: хоть бы ты, Епистимія Сидоровна, нашему Симеонтію невѣсту нашла. Авось, попадетъ подъ башмакъ — сколько нибудь утихнетъ.
Епистимія принужденно улыбнулась.
— Выдумали сваху. Куда мнѣ господскіе браки строить. Мнѣ, вонъ, Гришу своего, племянника, женить пора, и то не прилажусь, съ которой стороны взяться за дѣло.
Зоя, рѣшивъ вставать, сѣла на кровати, ловя голыми ногами туфли на коврѣ.
— Сватай мою Анютку, — сказала она, держа въ зубахъ кончикъ белокурой косы своей и шаря рукою по постели выпавшія ночью шпильки. — Выдадимъ хоть сейчасъ. Она на него всѣ глаза проглядѣла.
Дѣвушка вспыхнула сердитымъ румянцемъ.
— Ошибаетесь, барышня Зоя. Совсѣмъ не мой идеалъ.
— Анюта — не той партіи, — улыбнулась Аглая.