Симеонъ сдѣлалъ удивленное лицо.
— Развѣ я отказывался когда-нибудь?
— Нѣтъ, но ты тянешь. Мнѣ больше ждать нельзя.
— Такъ-таки, вотъ непремѣнно сегодня и загорѣлось? — воскликнулъ Симеонъ не то съ испугомъ, не то съ насмѣшкою. Викторъ, стоя предъ нимъ прямо, какъ стрѣла, отвѣчалъ:
— Въ часъ ночи я долженъ выѣхать съ этими деньгами.
— Откуда же я возьму? Такихъ суммъ не держать дома, въ ящикѣ письменнаго стола.
— Я удовольствуюсь твоимъ чекомъ. Чековая книжка всегда при тебѣ.
— Мы видѣлись днемъ. Почему ты меня не предупредилъ?
— Потому что самъ еще не зналъ, что сегодня понадобятся.
Симеонъ сѣлъ къ письменному столу и, подпершись правою рукою, долго и угрюмо молчалъ, барабаня пальцами лѣвой по бювару. Викторъ, такой же угрюмый и стройный въ черной блузѣ своей, ждалъ спокойный, холодный и увѣренный. Что-то солдатское, неуступчивое появилось въ его лицѣ и фигурѣ, и Симеонъ видѣлъ это, и это раздражало Симеона.